Кино Александра Михайлова
Вторник, 24.10.2017, 12:18

Александр Михайлов
РУССКИЙ ХАРАКТЕР

Время не терпит. Откладывать нечего:
Один в поле и тот воин.
Надо теперь же делать то, что требуют интересы России,
не спрашивая ни у кого указаний
и братски помогая друг другу.

Иван Александрович Ильин

Империя Игоря Дьякова

Меню сайта
Категории раздела
Наш опрос
Лучший фильм с участием Александра Михайлова
Всего ответов: 322
Аудио-записи
Ссылки
Александр Михайлов Кино-Театр

Жизнь-Театр

Олег Маслов

Гардва
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Книги, статьи, интервью

Главная » Статьи » Личное дело » Главы книги 12-21

15.МЫ ПОСПЕШИЛИ "ВЕРНУТЬСЯ С ФРОНТА"

В Московском драматическом театре имени М.Н. Ермоловой военная роль пришла ко мне после "Грамматики любви" по И. Бунину. Такой вот контраст: после тончайшей любовной лирики - "Батальоны просят огня" по одноимённой повести Ю. Бондарева.

Повесть была опубликована в журнале "Молодая гвардия" и, по сути, первой открыла новый период советской военной прозы. Для него характерен особый, трагический взгляд на обстоятельства войны - и на воюющего человека, которому не остаётся ничего иного, как сознательно приносить себя в жертву. Себя, своих боевых товарищей... Ценою гибели батальон обеспечивает захват плацдарма на берегу Днепра. И за какие-то часы капитан Ермаков, главный герой, видит неравный бой, видит полный разгром батальонов, отвлекающих на себя силы противника. А помощь так и не приходит. Все они, если исходить из чисто человеческого понимания ситуации, обмануты - брошены в угоду летучим, переменчивым расчётам войны. Как люди, они преданы командованием. Вот такая повесть была выбрана режиссёром В. Андреевым.
Роль капитана Ермакова, человека сильного, мужественного, жизнерадостного, надо было играть в такой невероятной динамике - и по сюжету, и по режиссёрскому замыслу! Тут, во первых, собственное его прозрение - человека, переживающего нечеловеческие испытания. Ведь напряжение смертельного боя только растёт, фашисты стягивают кольцо, гибнут бойцы один за другим, а дивизия всё молчит, всё не открывает огонь. Батальон выполнил свой долг до конца, так и не узнав, что артполк переброшен на другой плацдарм... А во-вторых, прозрение Ермакова возлагает на него же самого невыполнимую, казалось бы, сверх-задачу: брошенные на произвол судьбы должны верить, что погибают сейчас - не зря.

Горстка людей, спаянная солдатской дружбой, конечно же не могла себе вообразить перед несметными силами врага, не могла поверить в то, что никто не придёт им на помощь. И в роковые минуты боя Ермаков уверяет их: кровь не проливается даром. Но ему ведь в этой бессмысленно-жестокой ситуации надо прежде самому поверить - что не даром!

- Как же дивизия-то? - спрашивает со злостью пожилой пулемётчик. - Или впустую всё?
- Когда убиваешь немца, который стреляет в тебя, значит, не впустую. Родину не защищают впустую!

И дальше капитан Ермаков говорит спокойно, с улыбкой:

- Если батальон погибнет, то с верой. Без веры в дело умирать страшно...

Да, капитан знает ту истину, которая выше всех фронтовых трагических неувязок, - кровь, пролитая за Родину, не бывает пролитой даром! Но для меня самой важной фразой Ермакова была такая: "...Но ведь Россия - не бездонна!". Эту фразу он не мог сказать своим сотоварищам - он мог сказать её только командованию. Произнося её, я чувствовал, как всё сжималось во мне, и спазм сдавливал горло. Я видел не только тех ребят, которые были рядом с Ермаковым. А всю многомиллионную армию, брошенную в горнило войны. И тех ребят, которые сегодня стоят на рубежах нашей страны, честно служат Отечеству.
А это уже - героический эпос двадцатого века. Вот каких произведений не рождает наша пост-перестроечная современность: нет героической энергетики для творчества такого рода. Всё можно говорить, всё можно писать, а этого - нет: не получается.

Вышли рукописи, не сгоревшие в лихие годы, появились фильмы, положенные когда-то на полку. А по-настоящему нового в художественной сфере пока мало. Действительно новыми и интересными стали сегодня как раз документальные, публицистические материалы. С художественными произведениями - много сложней. Вот и думаешь: если наступившими свободами выхолощено само наше время, то это - не наши свободы...
Литература, кино, искусство вообще никак не сформируют тип сильного и честного героя наших дней. В теперешней реальности человеку можно стать сильным - через криминал, а в честных своих состояниях он вынужден терпеть жизненные поражения и унижения. Не оттого ли с ходом перестройки, когда рушились идеалы армии и сама армия, пошла целая серия офицерских самоубийств. Сохраняя офицерскую честь, честные отчаявшиеся люди в погонах оставляли сиротами детей, которых уже не могли прокормить, и вдовами - жён, видящих их беспомощность. Они покидали эту жизнь, которая не оставляла им возможности честного существования. А это всё были люди с оружием. И своё оружие они применили лишь против себя - то есть, повернули его против честных людей.

При таких сообщениях в средствах массовой информации невольно вспоминаются военные герои - тот же лейтенант Ивановский в повести В. Быкова "Дожить до рассвета", которого довелось мне играть. Пожалуй, роль Ивановского и была для меня первым существенным шагом к военной теме на киноэкране. Фильм ставили режиссёры В. Соколов и М. Ершов. Там ведь, по сюжету, тоже была абсолютно проигрышная ситуация - группа Ивановского не смогла обнаружить гитлеровскую базу боеприпасов. Раненый, на последнем усилии, он всё же не уничтожает себя во избежании личных мук, а доползает до придорожной колеи. И противотанковой гранатой подрывает вражеских солдат.

Да, при этом погибает и он сам. Но он не захлёбывается в безнадёжной для него самого ситуации - он в последнем рывке делает эту ситуацию безнадёжной для своего врага. Хотя бы для одного. Суммой таких поступков обеспечиваются народные победы над врагом. И такова природа любого подвига: только преодоление собственных слабостей поднимает человека над собой и в конечном итоге приводит его к нравственной победе.

Мало ли с годами перестройки обнаружилось в армии подлецов, торгующих жизнями рядовых солдат и военными интересами страны? Нет, наши честные офицеры-самоубийцы уходили на тот свет в одиночку, оставляя на сцене жизни тех, кто доводил их до самоубийства. Странно, но ведь никто из самоубийц не прихватил с собой на тот свет ни единого высокопоставленного неподсудного мерзавца, хотя преступления последних перед народом были не просто очевидны, но многократно и всем очевидны: и доказаны, и обнародованы.

На них и сегодня нет суда. И в силу как раз полной своей безнаказанности мерзавцы цинично продолжают предавать свой народ, успешно меняя посты, а при необходимости сбегая за рубеж. Потому что честный офицер не хочет пачкать об них руки. Он человек приказа, а приказа такого - нет: считать мерзавца врагом. И "освобождают" наши офицеры-самоубийцы нашу землю - от честных людей: от себя. Такую вот "освободительную" войну ведут... Не зря грех уныния, грех отчаяния считается в православии одним из тяжелейших грехов: не туда он человека уводит. Я уж не говорю о страшном грехе - о самоубийстве. Но это не в осуждение: просто есть тут над чем крепко подумать.

А роль Ивановского в "Дожить до рассвета" далась мне не просто. Когда мой герой ползёт, раненый, и в колее лежит с гранатой за пазухой, ведь мысль у него тут какая была? Подороже ему свою жизнь-то продать хотелось. Думал он: вот, проедет по этой дороге, где он лежит, автомобиль с вражеским генералом, и взорвёт Ивановский себя - вместе с ним. А судьба подсунула что? Обоз, два полупьяных каких-то полицейских. И в чём драматизм ситуации - обида обожгла всю душу Ивановского: вот за что жизнь свою отдаю. Дёшево всё... И срывает он негнущимися пальцами, зубами срывает, чеку. Подрывает себя и их! Но от того, как погиб Ивановский, в конечном итоге создавалась победа.

Не сказал бы, что этот фильм дался мне легко. В канаву меня режиссёр укладывал - и все ждали, когда на морозе у меня пальцы окоченеют. Жизненная правда образа так достигалась. Подводили ветродуй, чтобы меня снегом заметало... Первое время даже спиртом не растирали после съёмок. Кончилось это для меня двухсторонним воспалением лёгких, туберкулёзом, лёгочным кровотечением. В тубдиспансере полгода провалялся, пока каверны на закрылись. Но родные помогали, друзья поддерживали. Спортом стал заниматься... Сняли меня доктора с учёта!

И трогательно вот что было. Солдаты, которые воевали в свои молодые годы, снимались в этом фильме. Были у меня "в подчинении" по ходу картины. Так они помимо съёмок всё называли меня командиром. И чаю поднесут, и вообще... - оберегали: "Ну, ты, лейтенант, совсем-то уж не раскисай". В больницу ко мне приезжали. До слёз это трогало... С большой теплотой их вспоминаю.

Как-то интересный вопрос мне был задан - встречал ли я на своём пути людей, которые внушали бы мне веру в самого себя. Многие внушали, с кем я работал. Вот в этом судьба была щедра ко мне. Замечательные отношения у нас сложились с Георгием Жжёновым. Мы снимались с ним в фильме, который назывался "Обретёшь в бою". Жжёнов - талантище! Я был тогда совсем молодой и потянулся к нему. И он тоже во мне что-то почувствовал. Мы как бы прикоснулись друг к другу по ощущениям. По общей какой-то боли в душе сошлись.

Меня всегда восхищала его манера держаться, умение одной фразой выразить свою мысль. Он - настоящий, непоказной интеллигент. Мужчина... Мне нравятся такие люди. Я встречал их на флоте.

Ещё один верный человек, крепко стоящий на земле, - Евгений Семёнович Матвеев, у которого я снимался в фильме "Бешеные деньги" по пьесе А. Н. Островского. Он же, Матвеев, был режиссёром этого фильма. Вот мощная личность!.. Взял он меня в этот фильм на главную роль - на роль Саввы Геннадьевича Василькова - без проб. Только сказал: "Роль интересная, классическая, сам мечтал когда-то сыграть её. Смотри не подведи!"

Васильков - герой семидесятых годов теперь уже позапрошлого века. Он честен и борется против стяжательства - против продажи душ. Трудяга. Порядочен, искренен - во всём. Если влюблён, то влюблён по-мужски - смело, без оглядки. Любит открыто - и требует такой же открытости от человека, которого любит. Он, по сути своей, борец. Таким мы его видели и старались показать. И здесь неоценимы помощь и доверие, оказанные мне Евгением Семёновичем Матвеевым. Всегда очень радостно было мне встречаться с ним на съёмочной площадке.

Судьба Василькова - она созвучна нашим сегодняшним дням. Заложено в этом образе грозное предостережение для сильного и деятельного человека. Увлекаясь делом, вкладывая в него всю свою непомерную энергию, презирая пустую мечтательность и безалаберную мягкотелость прочих, такие натуры не сразу понимают, что происходит с ними самими. Вместе с этим презрением к слабым, к окружающим, оскудевает жизнь их собственной души. И в своей уверенности, что на их век "живого товара" хватит - был бы капитал, не скоро спохватываются они, что поэзия чувств покидает их, истощается. Вот ведь какой крен опасен во все времена для сильных, страстных, деловых людей...

Потом я снимался у Евгения Матвеева в фильме "Победа" по одноимённому роману А. Чаковского. Я никогда не отказываюсь от фильмов о войне, потому что для меня - человека, актёра, гражданина - очень важна тема памяти о той героической поре, о цене добытой нашими отцами Великой Победы. Мы не имеем права этот всеобщий наш подвиг забывать - забывать пример того, как в час опасности для Отечества умеет сплачиваться наш народ. Тогда он и становится непобедимым.

Играл я там роль советского корреспондента, журналиста-международника Михаила Воронова в двух возрастах, разделённых тридцатилетием. Сыграть на экране огромный кусок жизни - эти самые тридцать лет, от Постдамской конференции 1945 года до Хельсинкского совещания 1975 года, было не просто.
По сути, на судьбах двух героев держится документальный этот, в общем-то, сюжет. Два журналиста-международника, наш Михаил Воронов и американец Чарлз Брайт (его играл Андрей Миронов), совсем молодыми встречаются в Постдаме, становятся почти друзьями. И вот - их встреча в Хельсинки. Чарлзом Брайтом к этому времени написана клеветническая книга о Советском Союзе - "Правда о Постдаме". И в Хельсинки Чарлз Брайт должен помешать успешному для нас ходу совещания. Вот этот поединок с Брайтом и ведёт Михаил Воронов всю свою жизнь. Начиная с участия в боях под Москвой, своей судьбой он доказывает миру высокую цену нашей Победы. И отстаивает эту цену в трудной борьбе за мир все тридцать послевоенных лет.

Не считаю этот фильм большим шедевром. Но в картинах Матвеева всегда была ясно выражена гражданская и художническая позиция. И он отстаивал их везде - горячо и рьяно. Ни за что не шёл ни на какие уступки... Я очень ценил то, что Матвеев в ходе этой работы доверял мне полностью. Ничто ведь так не окрыляет человека, как доверие, вера в твои творческие силы. Благодарен таким людям за огромную жизненную школу.

Не лишне будет привести здесь слова, сказанные Евгением Семёновичем Матвеевым, чтобы посмотреть на происходившее уже из современности, из нашей страны, поддавшейся вдруг невероятной американизации:
"...Будучи в США несколько лет назад, я поразился аполитичности американского обывателя, к тому же отравленного буржуазной пропагандой. Очень многие там не знают, а порой и не хотят знать правды ни о второй мировой войне, ни о мирных инициативах, с которыми наша страна выступала на протяжении последних сорока лет. Они всерьёз считают, что исход войны решила высадка союзников в 1944 году, а чудовищные ракеты нужны Европе, чтобы "защитить" её от нападения русских.

Люди должны знать правду. И наш фильм - это ответ на ту грязную ложь, которую беспардонно и неустанно льют наши враги, те, кто стремится перекроить мир на свой лад и ради этого готов ввергнуть его в пучину ядерной бойни. Это фильм-свидетельство и фильм-обличение..."

Теперь поняли все: чтобы не выпустить с годами из рук великую Победу, добытую ценою невероятного народного напряжения, жертв, бед, нужен ещё и постоянный труд умных политиков, верных своей стране, а не всем заморским странам сразу.

Наш народ слишком многое передоверил ненадёжным своим политикам. Удержать в мирном времени знамя Победы оказалось делом совсем непростым. Мы все, не воевавшие, душою, памятью, мыслями, поспешили "вернуться с фронта", с поля битвы наших отцов, не подозревая, что победный итог любой выигранной битвы надо отстаивать и дальше, в мирных уже десятилетиях. И, живя в победной послевоенной эйфории, с удивлением обнаружили потом, что многое из завоёванного отцами предано и продано у нас за спиной, в мирные будни. Горбачёв сдал все отвоёванные международные позиции, не моргнув глазом. И не менее чудовищным продолжателем его разрушительной деятельности был Ельцын...

Да, душой мы все поспешили "вернуться с фронта", не поняв того, что фронт - понятие непреходящее. Просто меняются поля сражений: видимые - на невидимые. И наоборот. Умеем мы побеждать врага в открытом бою, а против внутренних врагов Россия всегда обнаруживала своё крайнее бессилие. Позволяла уничтожать в качестве внутренних своих врагов честнейших и лучших представителей своего же народа. Вот от какой слепоты нам надо искать избавленья...

Сейчас говорить о теме Великой Отечественной войны в искусстве - это такое, вроде бы, ретро! Что-то сходное со стариковским ворчаньем: дети, отравленные западными идеалами, во многом изменили дороге отцов, а вот предки в своё время!.. Но только вот отцы наши обладали искусством и умением побеждать. А мы - что же? И разве это умение - побеждать - не нужно нашей современной молодёжи? Разве делают нашу молодёжь сильнее западные культы - культ золота, культ наслаждений, культ секса?

Сколько времени в два последних десятилетия у нас только и вздыхали: ах, там на Западе, всё есть, а у нас - полное дерьмо: всё идеологизировано. Ну, сегодня все уже нажрались этого западного "всего" так, что и смотреть не хочется. Вот уж, поистине, всё познаётся в сравнении. И начинается ностальгия по нашим картинам. Нам уже не хватает наших прежних ценностей, вытесненных заокеанской дешёвкой.
Сейчас все понимают, все чувствуют, все ждут от России всплеска мессианства. А ведь наиболее ярко мессианская роль России и проявилась во время войны! Через военные фильмы видно: небывалый, непобедимый взлёт народного духа - он ведь не только извне чем-то пробуждается, какой-то крайней необходимостью, смертельной опасностью для страны. Он ещё и куётся в себе самом каждым отдельным человеком.

В пятисерийном телевизионном фильме "Отряд специального назначения" рассказывается о судьбе партизанского отряда под командованием Д. Н. Медведева и о судьбе Героя Советского Союза, разведчика Николая Ивановича Кузнецова. И вот разворачивается одна из героических страниц Полесского края: Николай Кузнецов, роль которого довелось мне играть, и его боевые побратимы, Иван Калинин, Николай Струтинский, осуществляют в Ровно акт возмездия над подручным кровавого палача Коха - над Даргелем.
Во время этой дерзкой акции Кузнецов был ранен в предплечье осколком собственной гранаты. И когда врачи готовились к операции в партизанском лазарете, они вдруг услышали от раненого Кузнецова: "Обезболивать не надо. Режьте так!" Врач, как и положено, увещевает Кузнецова - к чему, дескать, эти капризы, ведь будет слишком больно. И что им отвечает мой герой? "Это не капризы, доктор. Каждый человек делает свой характер сам."

В наше время тоже каждый человек делает свой характер - сам. Каждый по-своему. Сумма отдельных характеров - это и есть народ, в более сильном, героическом своём состоянии или в угнетённом, ослабленном, подавленном, безвольном. Последнее, депрессивное, состояние долгим у русского народа не бывает, оно не в духе русского характера и потому быстро сменяется взлётом. Вопрос - каким...
Думаю, что мечтать о разумной, размеренной сдержанности нам бесполезно. Почему и классики наши все об этом пишут - о бесшабашности, о безалаберности русской и о вечном покаянии потом? Значит, так было и в прошлом, и в позапрошлом веке...

Я считаю, что это нормально. Ну, что делать? Правильно сказал Тютчев: "Умом Россию не понять, аршином общим не измерить..." Верить в неё надо. Верить - и всё... Верю в наших людей, верю в провинцию. Там способны перемолотить самые чудовищные вещи! Пережуют и выплюнут... Я, человек из провинции, и думаю, что оттуда-то всё и пойдёт: зреют там новые минины и пожарские, которые защитят Родину...

А играть Кузнецова - большая это ответственность. Ещё в октябре 1947 года Б. Барнет на Киевской киностудии имени Довженко создал о нём картину "Подвиг разведчика", главную роль там исполнил П. Кадочников. Позже на Свердловской киностудии режиссёр В. Георгиев по сценарию А. Гребнева и А. Лукина снял двухсерийный фильм "Сильные духом". Роль Кузнецова тогда играл Г. Цилинский... Невероятно трудно было передать внутренний мир такой сложнейшей личности. Тут мне помогали слова известного советского разведчика Абеля: "Разведка - это не приключенчество, не какое-либо трюкачество... а прежде всего кропотливый и тяжёлый труд, требующий больших усилий, напряжения, упорства, выдержки, воли, серьёзных знаний, большого мастерства и терпения". Прекрасные слова! Именно в них я и стал искать ключик к пониманию образа, к пониманию самой деятельности Кузнецова.

Сериал отразил события, которые происходили с мая 1942 года в Москве, Ровно, Львове и на Волыни, то есть с момента создания отряда "Победители" и до гибели Николая Кузнецова. Вот опять философия героической гибели - да, самих "Победителей" уже нет. Зато есть - Победа! Великая. Общая. Сложившие голову за Родину, погибшие наши, они - Победители! Это - "смертию смерть поправ".

Снимал фильм режиссёр Георгий Кузнецов. И в ходе съёмок фильм набирал объём, включалось то, чего не было первоначально в сценарии Е. Володарского и В. Акимова. Открывались для нас постепенно новые исторические подробности. Например, то, что Николай Кузнецов был невольным свидетелем массовых расстрелов, которые чинили гитлеровцы в Ровно. Тут мы призадумались: ну как можно не сказать об этом в фильме? Представьте только, какие чувства одолевали разведчика Кузнецова в те минуты. Он же после этого шёл по жизни уже напропалую, как идут люди, пережившие собственную смерть: она для них самих просто перестаёт существовать. И он мстил, бесстрашно, холодно, неутомимо мстил - за каждого расстрелянного русского, за каждую жизнь, отнятую, вынутую из нашего народа. Знал, что это кончится только его собственной смертью - и истреблял захватчиков до упора, до конца. И вот победу, добытую такими, как Кузнецов, наша страна выпустила из рук...

Да, фронтовики сделали своё дело. И после войны сказали себе: мы победили, мы сбросили автоматы, мы сняли шинели - теперь настала пора отдохнуть. Оказалось - нельзя расслабляться, нельзя терять бдительность. Нас поймали на этой расслабленности - и теперь мы получаем удары в спину. Я против милитаризма, против диктатуры, но я за то, чтобы мы всё-таки не снимали шинели - не покрывали их нафталином. Нельзя этого делать. Стараться надо защитить мир от тьмы. Тьма наступает на нас, когда мы расслабляемся. И вот теперь мы безвольной толпой идём на заклание всем народом. Как овцы идём. Потому что страха не ведаем. Как будто не понимаем, что вымираем, становимся рабами международного капитала - рабами этих ястребов. Оглянуться не успели, как подмяла нас диктатура международного капитала.

Не по силам человеку, живущему в определённый отрезок времени, прозреть Высший замысел в происходящем. Открывается, конечно, единицам то, что не дано основной массе людей. Но существует какая-то высшая энергия, заложенная в том пустом пространстве, невидимом пространстве, которая подавляет умы честных людей. И почему-то на труде, на совестливости этих людей начинают паразитировать те, которые стремятся всё разрушать. Вечное разрушение - и вечное созидание. Опять - священное писание: и вечное собирание - и вечное разбрасывание камней.

Может быть, нам действительно надо было разбросать огромное количество камней, целые скалы разбить, раскидать, чтобы осознать, понять самих себя? Ведь Россия была маткой, которая питала не только народы, живущие по границам нашим, но полмира, включая африканские страны, страны Латинской Америки. Да и саму Америку - сколько туда всего вывезено было из России, сколько вывозится сейчас, начиная с живописи, икон и кончая алмазами! По странным договорам Россия платила и платила Кубе, бывшим колониальным странам, держа свой народ в полунищете.

Я уж не говорю о том, какую страшную жизнь прожили наши бабушки, наши матери. Что они видели хорошего? Как бы они не работали, как бы не топтались с утра до ночи, как бы не экономили, не пересчитывали копейки в надежде выбраться из бедности - а чуда всё не происходило: нужда оставалась нуждой. Они последние крохи отдавали, всё вкладывали в детей - не только молоко из груди, но те соки земли, которую они обрабатывать без мужчин толком не успевали. Думали: ну, мы ничего уже хорошего не увидим, зато дети наши увидят лучшую жизнь! Вот, вот что-то произойдёт!..

Меня всегда потрясала эта великая, святая вера нашего народа в то, что обязательно, совсем скоро, должно свершиться что-то такое - и счастливая пора наступит: станет всем легче. Выстрадаем, вытерпим ради этого всё! И так - день за днём, десятилетие за десятилетием... Не становилось! Не становилось лучше ни детям, ни внукам, ни правнукам. И сегодня - ничего не происходит: мы продолжаем расходовать себя и Россию - на других. Тратить всё то, что должно обогащать наш народ. И без зазрения совести кто только не обогащается, кто только не вытягивает все богатства России! И ничего не остаётся на долю народа...

То, что мужское население в массе своей не доживает у нас до шестидесяти лет, это просто катастрофа. А те, кто припали к России и выпивают, истощают её, никогда они своей власти над ней добровольно не отдадут. И эту неестественность нашего народного существования, эту дисгармонию, эту несправедливость чувствуют все в России - даже на подсознательном уровне. Так вот, это народное подсознание - оно породит со временем осознанные массовые поступки. Потому что такая подавленность смущает энергетику человека. И так длилось почти весь двадцатый век, это длится и сейчас. Россию принуждают к взрыву - принуждают к разрушительному взрыву во имя собственного спасения, а она всё сопротивляется этому. Погибает - но не хочет взрыва, не хочет крови паразитов даже во имя своего самосохранения. Полуживая Россия из последних сил надеется на чудо. Вот придёт кто-то! Какой-то святой человек - Святой Правитель!

Но приходят и приходят к власти люди, которые не ведают, что творят. И ведь страшно, что даже если и появится среди этой группы властителей некто Святой, и скажет им: хватит, хватит уже детей-то наших убивать; мучить матерей, женщин насиловать - хватит; мужиков убивать, унижать, сажать в тюрьмы - хватит, я не знаю, что, он сможет сделать на сегодняшний день для блага России. И здесь я на распутьи. Я вижу только, как почти одна она, народная Россия, противостоит бездуховной этой тьме - и мировой тьме: одна... Противостоит собиранию тёмных мировых сил, которые очень чутко и быстро чувствуют друг друга - и сливаются, и мощно объединяются. Эта их тёмная энергетика вот-вот задавит, взорвёт изнутри, завалит всю мировую цивилизацию - не только Россию.

И ведь что страшно: те, кто корни нашей русской духовности и культуры подрывают, те, кто разжигают войны на нашей территории, вырубая красивое, мощное по генам, население - уничтожая наших ребят на кавказских войнах, они что же - не знают, что уничтожают тем самым весь мир? Не будут они царствовать! Сдохнет земля, которую они поработят целиком, вместе с ними самими. Своими духовными соками земля питает не их. А то население, которое здесь рождено, создаёт ростки красоты - здесь великие таланты, потому что совестливые люди создают красоту и гармонию, и великую духовность, и великую литературу, великое искусство.

Да, истребляют они нас в нашем же доме, убирают как избыточную биомассу. Но не будет земля жить без совестливых людей! Не на чем тогда держаться цивилизации... Совестливые люди - не агрессивны. Это нас стараются сделать агрессивными! А мы упираемся: страдаем и терпим, и вымираем, изнемогаем. Но пока мы есть, пока жива Россия - жива земля.

Великие наши полководцы - и Александр Невский, и Суровов, и Ушаков, и Нахимов - они же стали спасением Родины не через агрессию, а через великую любовь к своему народу. Недавно Ушаков был причислен к лику святых. Думаю, теперь будут причислены к лику святых многие воины - защитники России. И Жуков - будет. Потому что куда бы не бросали его, с ним, с новым Георгием Победоносцем, приходила победа над врагом. Он с крестом в душе шёл. С Богом. И шли за ним, за Георгием Константиновичем. И выигрывали сражения.
А сегодня... Восемьдесят пять процентов народа в нищете! Миллионы - в тюрьмах. Публичные дома Запада и Востока забиты нашими вывезенными, самыми красивыми, девушками, другие, оставшиеся, поражены наркоманией и спидом. Чудовищное разделение идёт в России - на бедных и богатых! И нет бы сменили политику, начали бы выравнивать этот дикий перекос: он ведь неминуемо приведёт к взрыву! Ведь кровь будет! Нет, политика ориентирована только на то, чтобы богатые становились богаче - и всё тут...

И олигархи, терзающие, рвущие нашу страну, так и будут выжимать из России все соки, до последней капли. И не закрыта Россия от хищников любой входит в неё, хамит, плюёт на всех. Приходят с того же Кавказа люди с деньгами в русские области - в Тульскую, в Воронежскую, в Калужскую, в Саратовскую, в Тверскую. Поселяются, подкупают местные администрации и устанавливают свою диктатуру, а из местных людей делают белых рабов. Я уж не говорю о реальной, самой страшной, может быть, угрозе - угрозе "освоения" Дальнего Востока и Сибири китайцами...

Противостоять этому могут, я считаю, только люди, генетически сохранившие в себе казачье понимание общинности. Не случайно в казачьих областях пришельцы себе такого не позволяют. А почему? Да потому, что казаки всегда сохраняли в себе это напряжение народного духа - не позволяли себе расслабляться после побед. Не убирали шинелей на дно сундука. Набезобразничал в казачьем селении - плетьми выпорют. Там и своим-то нарушать моральные нормы не позволяют - отмерят столько плетей, пока не скажет виновник: "Спасибо, братцы, за науку"... А продажным русским, запуганным русским - Бог им судья. Ведь продаются любым пришлым и боятся угроз - не сильные духом. Кто больше продаётся, тех больше и уничтожают.

Не случайно в казачьем укладе было так заведено: рад был хозяин любому гостю - встречал путника с добром, сажал за стол. Однако только если хозяин убеждался, что это - хороший человек, лишь тогда звал домочадцев из других комнат. И тогда накрывали для путника стол, и стелили постель в доме. Но если понимал хозяин, что недоброе у пришельца на уме - не знакомил он с ним ни жену, ни детей: ограждал своих от лиха. Не выходили домашние к такому гостю, и лиц чужому человеку - не показывали.
Он, хозяин-воин, распознавал опасного гостя, и брал на себя эту ответственность - ограждать семью от опасности: это было его, личное, дело, которое в конечном итоге становилось делом государственным.

И уходил тёмный гость из дома ни с чем, а если пробовал быть агрессивным - брал хозяин в руки плеть, а то и шашку. Вот такой человек должен стоять во главе государства - большой нашей семьи! И он обязательно придёт. Такого человека ждёт Россия, и потому терпит - в ожидании терпит, в сиротстве, в разрозненности. Чуть ли не кувалдой уже бьют нас по головам терпим: ждём Святого Хозяина в нашем общем доме...

Категория: Главы книги 12-21 | Добавил: skif (08.12.2010)
Просмотров: 676 | Комментарии: 1 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 1
1  
We've arrievd at the end of the line and I have what I need!

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
^