Кино Александра Михайлова
Суббота, 29.04.2017, 14:18

Александр Михайлов
РУССКИЙ ХАРАКТЕР

Время не терпит. Откладывать нечего:
Один в поле и тот воин.
Надо теперь же делать то, что требуют интересы России,
не спрашивая ни у кого указаний
и братски помогая друг другу.

Иван Александрович Ильин

Империя Игоря Дьякова

Меню сайта
Категории раздела
Наш опрос
Лучший фильм с участием Александра Михайлова
Всего ответов: 319
Аудио-записи
Ссылки
Александр Михайлов Кино-Театр

Жизнь-Театр

Олег Маслов

Гардва
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Книги, статьи, интервью

Главная » Статьи » Личное дело » Главы книги 12-21

16.МУЖИК ПОШЁЛ НА ПОМОЙКУ, ЧТОБЫ НЕ ГРАБИТЬ

МУЖИК ПОШЁЛ НА ПОМОЙКУ, ЧТОБЫ НЕ ГРАБИТЬ

Мечтаю о своей картине. Приносят сценарии. Пока нет того, что тронуло бы меня глубоко. Но уверен: обязательно поставлю свой фильм. Пусть это будет даже через пять-шесть лет. Я должен основательно проникнуться некой темой, выстрадать её. И только тогда что-нибудь получится.

Сейчас бытует довольно распространённое убеждение - истинный художник, способный создать нечто ценное, должен непременно стоять в стороне от происходящего, смотреть на жизнь издали, держать дистанцию между собой и тем, что вокруг. Не думаю, что у нормального человека есть такая возможность. Жить в своём искусственном мире, в замкнутом творческом пространстве, и не замечать, что происходит вокруг, нельзя.
Вечная борьба добра и зла, красоты и безобразия, она проявляется ярко в живой жизни, в той, которая рядом с тобой. Актёр, режиссёр, одним словом - художник, обязан быть прежде всего человеком и гражданином, особенно остро чувствовать боль другого человека, боль времени, в котором он живёт.
Кому нужно было взрывать наши храмы? Было же уничтожено сотни церквей по одной только Москве и Московской области и многие тысячи - по России. Ведь на десятилетия тем самым лишили огромное количество людей светлого духа, нравственной опоры, оторвали их от своих корней. Как можно художнику смотреть на всё это издали - взглядом постороннего?

Сейчас, вопреки всему, надо нести любовь, духовность, нравственность, навёрстывать то, что упущено было в десятилетия тотального атеизма. И чем больше мы привнесём этого в жизнь, в искусство, тем меньше прольётся в будущем крови. Тем быстрее спасётся наша Россия.

"Новые русские" - это тоже реалии окружающей жизни, от которой один художник отгораживается, а другой - нет. Я знаю порядочных ребят из "новых русских", которым не нужна реклама - они огромную часть доходов отдают церкви. Государство ведь не субсидирует Церковь, а почему-то новые и новые Храмы строятся. И старые восстанавливаются. И купола расцвечиваются... И в основном, благодаря вот этим "новым русским", которые сегодня, образно говоря, в подполье: не хотят афишироваться. Они высунутся - их сразу отстреливают. Это же не те магнаты, которые нахапали, которые обобрали народ перекупкой нефти и финансовыми пирамидами.

Только Бог шельму метит. И кто из них чего стоит - невооружённым глазом видно. Пусть поцарствуют, пока их время. Но я стервенею, когда слышу от таких - "Эта страна, которую я ненавижу!..". Ну ненавидишь - уезжай! Что ты здесь-то, где всего нахватался, наприватизировал всего сверх всякой меры, ещё и гадишь?.. Пусть уезжают с награбленным миллионом долларов Россия это переживёт. Лишь бы здесь стало чисто. Пусть строят себе виллы на Канарах...

Но им же этого мало, они остановиться не могут: в ком нет стыда, тот не знает меры. И поэтому - они всегда будут проигрывать! И они - проиграют. Если человек хватает и хапает, забывая, что он живёт не один, то происходят изменения в его генетическом коде. Внедряется одна маленькая, незаметная хромосома - и у здоровой семьи рождается даунёнок. Это Божье наказание всё возвращается бумерангом. Ибо сказано: "И отдав - приобретёшь. А взяв потеряешь". Божественная космическая формула, которая существовала всегда, вот её они, считающие себя всемогущими, изменить не в силах.

Я не безгрешен, и всякое бывало. Но я никогда не изменял себе. И ещё важно, как ты преодолеваешь беды. Да, бывает сразу видно - у этого человека душа болит. Но важно не то, что болит, а важно, за что она болит. Если за самого только себя, цена такого страданья - одна. А вот когда не за себя за ближнего своего, когда за побирающихся наших людей, за обворованную и униженную Россию человеку больно - здесь высота страдания совсем иная. ...И каким же художником ты можешь быть, если ты отгородился от всего этого? Если ты успешно изолировал свою душу от общих людских переживаний?

Нет, не этих "художников" я уважаю и люблю. Зато какая радость видеть рядом такого замечательного человека, трепетного художника Толю Заболоцкого, любимого оператора Василия Макаровича Шукшина. Один из самых близких друзей моих - Михаил Евдокимов, он - мощная, талантливая натура. Сильный духом, красивый человек. Но я видел его и в другие минуты. Когда ему больно и тяжело от бед, сквозь которые бредёт наш измученный до последнего предела народ. Я сразу прошу прощения у всех состоятельных людей, которых я сейчас могу обидеть, но кто из тех денежных шакалов, которых мы видим без конца на эстраде, будет асфальтировать дороги в алтайской деревне, как это делает совсем не богатый Миша Евдокимов? Кто из них, утопающих в роскоши и бесстыдно свою роскошь выказывающих ещё и по телевидению, будет покупать землякам трактора, чтобы было чем вспахать заброшенное поле?

В сорока километрах от шукшинских Сростков его деревня Верх-обское. Каждый июль мы туда стараемся приезжать вместе. Он-то бывает там по нескольку раз в год - не может надолго отрываться от своих корней. Каждый раз, уезжая со своего родного Алтая, он, как у Шукшина в "Калине красной", обхватывает берёзу - "Я не могу больше, не могу! Нет сил..." Стоит, плачет - устал, и нервы на пределе. Его с трудом отрывают и сажают в самолёт.

Столько, сколько он добра людям делает... Я другого такого человека не знаю. Безумно талантливый художник. Юмор у него - не этот, ходульный, который человека и всё, что вокруг, только пачкает, унижает, оскорбляет, а светлый, потрясающий народный юмор. Ясного дара художник, работающий на износ. Много общего у нас, многое сблизило.

Бывает так, что позвонит он мне в два часа ночи: "Старик, что-то я устал..." Приедет, и до утра сидим и молчим. Выпьем немножко и просто сидим.

Молчим. Молчим!.. Миша может много часов не проронить ни слова, это отдохновение от жуткого перенапряжения. Я-то знаю, что он часа четыре только что отговорил. Отработал, ему помолчать хочется... Мы с ним друг друга понимаем.

И в моём Забайкалье сейчас очень трудная жизнь... Всегда это был забытый Богом и будто проклятый край! И по прежним-то временам самое голодное место было - это Сибирь, а Забайкалье - особенно. Но то, что творится там сейчас... Всюду уже полно китайских лиц, их видимо-невидимо. Каждый третий - китаец...
Бывая в Забайкалье, стараюсь заехать в Урульгу. Там у меня большая родня: двоюродные братья, сёстры, племяшки. В стареньком клубе нет даже микрофона. Публика здесь - не в красивых вечерних нарядах. Тут видишь совсем иное - загорелые суровые лица, мозолистые руки, усталые глаза. Все следы бед российских найдёшь ты в глубинке. И... сердце болит от того, что почти вся деревня пьёт.

Страшно, что многие, слишком многие, спиваются. Если пенсия мизерная, продуктов по нормальной цене не сыщешь, прилавки полупустые, а водка дешевле чем еда, то что остаётся делать нашему русскому мужику? У людей нет ни работы, ни государственной поддержки - ничего. Полное отчаяние там...

Двоюродный брат полчаса не мог узнать меня. Я прихожу - "Коля! Коля, Коля...", а он не понимает. Три китайца в его доме, тут же, спят. А на столе валяется недопитая дешёвая китайская рисовая водка в целофановых пакетах... Когда спьяну наконец брат узнал меня - заплакал. Безысходная нищета - что с этим делать, как помочь? Разве только разово. Но что это решает, если там уже сложился такой образ жизни...
Всё забирают у нас, будто нас и в живых уже нет. А Москва как и не видит. Я уж не говорю о приезжих гордонах, которые давно уже поделили Россию на части в своих телепередачах. Их послушаешь, так уже и Сибирь - не наша, и Дальний Восток - не наш, и все мы, будто, только и смотрим на Запад, и лишь туда устремлены, а то, что за Уральским хребтом у нас остаётся - пусть отпадает: не жалко. Эти их передачи - как избушки бабы Яги: повёрнуты - к Европе передом, к России задом.

О всей России мы судим по одной Москве. И забываем, что это ещё не показатель общего благосостояния. Москва - это государство в государстве. А вот когда поездишь по регионам, посмотришь, что там творится - становится страшно. Я в последнее время много езжу по стране. Я тоже несу свой крест ответственности за всё, что происходит. И хочу дать людям хотя бы то, что могу - своё тепло.
Но есть случаи, когда чувствуешь своё бессилие. Как-то я спросил бомжа: "Почему ты роешься в этих помойках? Ты же - человек! Не животное. Не стыдно тебе?" "Да нет, - отвечает, - за это - не стыдно. Мне стыдно, когда меня вынуждают расталкивать других людей локтями - вот тут я не могу переступить через себя, через свою совесть. А так соберу я бутылок десять-двенадцать, залью свои шары и мне спокойно".

Сплошь и рядом только два пути нашим людям оставлено - или воруй, или побирайся... У этого падшего человека раненая совесть, но - есть. А когда её вообще нет, это кончается насилием разного масштаба - насилием над другим человеком, над природой, над страной. Унижать всё вокруг - это и есть насилие. И на грабёж - страны, природы, человека - идут люди без чести. Способные изуродовать, изнасиловать, унизить всё на своём пути.

Но временами, правда, мне отказывает выдержка: сколько же можно нашему мужику в обманутых ходить?! И я вдруг понимаю, что не терпю тех, кто жалуется: работы, мол, нет, нигде и ничего не получается. А ты делай сам, делай хоть что-то! Мучайся, бейся головой об стенку, в кровь разбивай нос, но делай что-нибудь...

Есть у всех у нас опаска, что в безуспешных попытках выкарабкаться мы изнашиваем себя. Безусловно, силы - уходят, и что-то теряется. Но обязательно накапливается в тебе при этом что-то новое, что-то необходимое для дальнейшего твоего движения. Это "что-то" можно, наверно, назвать навыком преодоления. Преодоления обстоятельств.

Я как-то присутствовал на вручении премии "Филантроп" среди инвалидов. Удивительное это действо. Люди, которым Господь не дал здоровья, духом в сотни тысяч раз сильнее нас! Обезноженная девочка в коляске читала стихи, да так, что я не смог сдержать слёз. Слепой юноша, виртуозно играющий на музыкальном инструменте... Какую же силу духа при этом надо иметь.

Развал Союза стал развалом жизни простых людей на огромной территории. Из самых разных мест я получаю письма похожего содержания.
"Уважаемый Александр Михайлов! Какое издевательство над славянами! Каждый здравомыслящий понимает, что Русь - это русские, украинцы, белорусы, которые никогда не делились между собой на "нации". Если бешенство политическое у наших псевдоукраинцев западных районов атрофировало у них чувство родства и неделимости Руси, то основная часть Украины плачет по сёстрам и братьям, оказавшимся "за границей"! А наше радио захвачено продажной сволочью. Учат по Киевскому радио, как отличать русского от украинца. Шевченко и Франко в гробу, видно, переворачиваются от событий, происходяших сегодня на Руси. Нива В."
"Уважаемому Александру Михайлову от Ш. В. Ф., г. Липецк. Я тоже люблю русские народные песни, романсы и классическую музыку. Не могу только слушать поп, рок и откровенно похабные и уголовные песни. Родился я на Волге, когда это была чистая, красивая, широкая река. Где же петь, как не на Волге? Именно там родились многие народные песни. Разбудить бы сейчас Некрасова и "великого" критика Белинского, окунуть бы их в современную загаженную Волгу с отравленной водой, показать плотины, уверен: из социалистов они моментально стали бы монархистами и возликовали бы, что не дожили до столь "светлого" будущего. Кричать надо об этом на каждом углу. И хоть что-то делать, делать!..".

"Здравствуйте, Александр Яковлевич и вся Ваша семья! Недавно я узнала, что вы заняты в "Чайке" А. П. Чехова. Я вспомнила, что в небольшой моей библиотеке есть книга о Чехове и подумала: "Теперь я могу помочь артисту". У меня небольшая библиотека, но я собирала её по своим интересам. И когда теперь я узнаю, что кому-то мои книги могут помочь, я их дарю. Маленькая книга о музейном доме написана с такой душой и так просто, что надолго запоминаешь всю духовную обстановку в семье Антона Павловича Чехова. Ялтинский музей - теперь "заграница", но может быть Вы когда-нибудь заедите туда, а "заграницы" в Ялте не будет.

Я ужасно тяжело переживаю, что распалась "связь времён и народов". Воспринимаю это как личную трагедию. Много моих друзей теперь за границей. Ведь раньше артисты, художники, музыканты часто приезжали к нам из республик. А теперь?!! Моя мечта, чтобы мы воссоединились. И не дрались, не убивали друг друга... Нина Ивановна Л."

Мне не хочется нелепого таможенного контроля на границах между нашими республиками. Эти границы исполосовали великое единое пространство по живому. Нам всем не хочется вскакивать в поезде среди ночи и униженно наблюдать, как кто-то перетряхивает наши вещи!.. Но - вскакиваем, но наблюдаем...
Был я в Америке, и в других этих странах. Потомки русских - они уже и русским-то плохо владеют, но когда они говорят о России, что-то происходит с этими людьми. Они захлёбываются! И везде я слышал от них одно и то же: "Мы очень хотим на нашу Родину - Родину предков наших. Хотим приехать, что-то сделать. Нет, не дают, бьют по рукам...".

Ни в одном государстве и никогда не предавали в таком массовом масштабе своих единокровных соотечественников! Пусть тысячу раз повторят, что дружба между народами Советского Союза была нам навязана в своё время, а значит - была насильственной, неискренней. Но всё же что-то было между нами, если тяготение друг к другу мы испытываем и поныне, если от разделённости, от изоляции народов друг от друга, мы все - только потеряли. Мы все - стали беднее, несчастней, злей.

Я очень люблю одну притчу. К старику, живущему на берегу моря, стучится в дверь Богатство. Но не торопится он отворять для него дверь говорит: "Я был богат, но не был счастлив. А сейчас я счастлив и малым тем, что есть у меня крыша над головой, воздух, пища, вода". Потом стучится к нему Любовь. Отвечает ей старик, не открывая двери: "Я любил и был любим. Но моя любовь ушла из жизни раньше меня. И я до конца своей жизни буду хранить в памяти свою первую любовь". И третий раз стучат ему в дверь. Это пришла Дружба. "Заходи! - обрадовался старик. - Друзьям я рад всегда". И вместе с Дружбой вошли в дом и Богатство, и Любовь. "Я вас не звал!" сказал старик. И тогда Дружба ответила: "Только с друзьями приходят в дом навсегда и Богатство, и Любовь".

Очень точная метафора. Хотя, к сожалению, понимание это приходит уже с возрастом. В наше время потребность в друзьях каждый чувствует очень остро. Чем больше распад в обществе, чем сильнее всеобщее наше разъединение, тем сплочённее становится круг друзей. И он противостоит распаду. Очень важно, чтобы сейчас русские люди объединялись, выживали бы взаимовыручкой и взаимной помощью, а не забивались бы по одиночке в свои норы. Нет ничего проще и обидней как вымирать в самоизоляции, в искусственном одиночестве.

Нам постоянно навязывают сейчас чуждый ритм жизни - ритм, похожий на видеоклип. И мы бегаем, мчимся по множеству мелких дел: мы уже не успеваем себя ощущать. Очень важно в этих новых условиях выработать систему сохранения себя. Не распыляться по пустякам. Не надо стремглав бежать, рваться - разрывать себя на части. Хорошо вовремя притормозить и спокойно посмотреть, что происходит. Что происходит в тебе самом - и вокруг тебя. То есть, собраться. А собраться - это уже, в известной мере, противостоять разносу.

Три события, как минимум, должны произойти в России. Возведение Храма на Крови в Екатеринбурге, на месте расстрела царской семьи. Красная площадь не трупным местом должна быть, а местом праздников и народных гуляний, как это было в прошлые века. Да и дедушке Ленину хватит на ней мучиться. И его пора пожалеть - предать земле, если только она его примет. И уж, конечно, как воздух нужна нам национальная идея - задохнёмся мы без неё. Вернём её из глубины веков!

И всё же мы - страна, которая уже перестаёт разбрасывать камни. Мы начинаем их собирать. Я понимаю: национальной государственной политики пока у нас нет никакой. Некому сказать наверху: "Русские люди, разбросанные по всем странам и континентам, возвращайтесь! Отдаём вам в безналоговое пользование, на несколько лет, наделы земли. Не четыре сотки - полгектара даём каждой крестьянской семье в вечное наследственное пользование: земли много в России, хватит её на всех". Не будет она сейчас нами заселена чужой поселится в твоём доме, и будем мы вечными рабами его.

Это же, в ближнем зарубежье, в дальнем зарубежье, всё это - мы! Наши сыновья, наши дочери, нашей матери-Родине плохо. А когда матери плохо дети должны быть рядом. Сколько нашего народа оторвали от Родины, разорвали единый народ на части. Насовсем нас разорвали? Нет. Духовную общность физическим расстоянием не разорвёшь. Да, затмение - было. Но сейчас - время просветления. И сегодня люди объединяются. Уже произнесена Путиным речь в этом направлении. В его исполнителей у меня веры особой нет. Но я чую нутром, что без суеты, без агрессии мы на терпении своём выстоим. И мы все вместе - огромная сила. Огромная! Сумеющая свой дом - Россию - поднять и защитить.

Сколько веков казачество защищало границы России! Казаки - земледельцы генетически и воины. Никогда не переставали они защищать границы России, оберегать страну. И не предавали веру нашу Православную. Они и сейчас держатся. Такая в каждом казаке сила!

К забайкальским казакам приезжаю - они думают о защите России. Говорят: "Держись, сынок, держись, братан! А дальше бы надо нам, к нашим шашкам, учиться овладевать современным оружием, современной техникой. Вооружить нас бы надо. Чтобы дети безоружными перед лицом беды не оказались".

С 1613 года присягнули казаки русскому царю Михаилу Фёдоровичу Романову на верность трону и Отечеству. И походные атаманы, кубанские, донские, яицкие, оренбургские, забайкальские, и амурские, и терские - ох какая это сила! Кто бы там не верещал по поводу их ряжености, маскарадности, они были, есть и будут великой опорой России.

Чего недруги больше всего боятся? Православия и казачества. Всегда смертельно боялись и будут бояться впредь. И никакие бзежинские, олбрайты и их здешние подпевалы - участники компаний против казачества - не способны повлиять на естественный исторический ход событий.

Наша Россия, наша страна, она вся у Лескова показана - и никому, кроме нас самих, не понятна. У очарованного странника - и годы не те, и здоровье не то. И били его, били, и "всё никак ещё не добьют".
"Усиливаюсь, молчу, - говорит, - а дух одолевает... Всё своё внушает: "Ополчайся"".

И спрашивают его:

" - Разве вы и сами собираетесь идти воевать?
- А как же с? Непременно-с. Мне за народ очень помереть хочется.
- Как же вы: в клобуке и в рясе пойдёте воевать?
- Нет-с; я тогда клобучёк сниму, а амуничку надену".

"Я пострадать за русских людей хочу" - вот высшая честь... Вот он, богатырь русский... Вот и ломай голову веками: кто он такой? Загадкой это и осталось.

Гнули нас, гнули. Дробили нас, дробили. Зря думают, что раздробили. И не разъяли нас. И не разгадали... И не разгадают.

Категория: Главы книги 12-21 | Добавил: skif (08.12.2010)
Просмотров: 623 | Комментарии: 2 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
^