Кино Александра Михайлова
Вторник, 24.10.2017, 12:23

Александр Михайлов
РУССКИЙ ХАРАКТЕР

Время не терпит. Откладывать нечего:
Один в поле и тот воин.
Надо теперь же делать то, что требуют интересы России,
не спрашивая ни у кого указаний
и братски помогая друг другу.

Иван Александрович Ильин

Империя Игоря Дьякова

Меню сайта
Категории раздела
Наш опрос
Лучший фильм с участием Александра Михайлова
Всего ответов: 322
Аудио-записи
Ссылки
Александр Михайлов Кино-Театр

Жизнь-Театр

Олег Маслов

Гардва
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Книги, статьи, интервью

Главная » Статьи » Личное дело » Главы книги 1-11

8.УРОКИ ПРОВИНЦИИ. НЕ РАСПАХИВАЙСЯ - НЕ ПОДСТАВЛЯЙСЯ - ДЕРЖИ ЯЗЫК ЗА ЗУБАМИ.

Когда наш главный режиссёр Басин уезжал из Владивостока в Саратов, режиссер Лев Михайлович Аронов посоветовал пригласить и меня. И с 1970 года для меня начался саратовский период. Я никогда не забываю мою провинциальную школу. Девять с половиной лет Саратовского академического театра им. К. Маркса могут многому на всю жизнь научить. Это - колоссальная жизненная и творческая школа.

Пожалуй, уже только в столице понимаешь, как важно для любого актёра пройти через провинциальную сцену. Я ни в коем случае не говорю сейчас о "провинциальном" искусстве - в настоящем искусстве провинциальности не бывает. Настоящее искусство не зависит от того, в каком городе оно осуществляется: в столице или в заштатном городке.

Меня, не так давно, кстати, спрашивали во Владивостоке, нет ли у меня желанья с какой-то своей ролью ввестись в один из репертуарных спектаклей Владивостокского театра, где я когда-то играл. Но, во-первых, я боюсь таких экспериментов. Ведь сложившийся спектакль - это такой сложный организм! Вторгаться в него - дело неоправданно рискованное. Конечно, на известное столичное имя зритель пойдёт живее. Но ради чего всё это? Я считаю, в провинции потрясающие актёры. Всегда есть среди них и блистательные, и талантливые. И вовсе не значит, что столичный актёр - лучший актёр. У кого как складывается судьба.
А владивостокскую публику я очень люблю. Только вот выступать мне перед нею намного сложнее, чем, скажем, в Мурманске или Екатеринбурге. Волнения больше.

В Саратове я играл Вершинина в спектакле "Три сестры" Чехова. Мелузова играл в "Талантах и поклонниках" Островского. Шаманова в известной пьесе Вампилова "Прошлым летом в Чулимске". Князя Мышкина в "Идиоте". Да, так получилось: через семь - восемь лет после Раскольникова на сцене театра драмы им. Горького во Владивостоке, снова - Достоевский... Чтобы князя Мышкина как следует сыграть, необходимо было самому уйти в определённое психологическое состояние, в реальной жизни мне совершенно не свойственное. Уйти-то уходил, да вот возвращаться оттуда тяжело...

Было много других ролей. Константина в "Детях Ванюшина", Лисандро в "Мадридской стали", Чешкова в пьесе Дворецкого "Человек со стороны". С пьесой "Человек, который знал, что делать" наш театр приехал на гастроли в Москву. В ней я играл Чернышевского. Тут два московских театра одновременно пригласили меня на работу. Но, по разным причинам, я тогда отказался. Остался в Саратове.

В провинции много сложностей, с которыми столичный актёр не сталкивается. Здесь, в Москве, большое количество театров и огромное количество зрителей - театральных зрителей. Потому удачные спектакли могут существовать в столице по нескольку лет. А в провинциальных городах они редко выдерживают такой срок. Репертуар там обновляется гораздо чаще, и актёр всегда в работе над новыми ролями. Это замечательно, потому что ты живёшь насыщенной жизнью. И, тем не менее, не достигаешь такой популярности, какой может достигнуть столичный актёр.

В столице можно прорваться на радио, на телевидение, в кино. А провинциальный актёр, не менее талантливый, будь он семи пядей во лбу, такого выхода на большую аудиторию не имеет. Там очень мало вариантов реализовать свои возможности и большая зависимость от театра, в котором он работает - уходить, в общем-то, некуда.

Но многие ведущие актёры в столичных театрах - это бывшие провинциалы. Есть, конечно, выдающиеся, потрясающие актёры-москвичи, такие как Юрий Яковлев, например. Однако в кино режиссёрам и их ассистентам я бы советовал почаще искать исполнителей ролей для фильмов в глубинке. Чем дальше от Москвы, тем меньше личность задавлена асфальтом и суетой. Провинция дала искусству очень мощных, сильных актёров - таких, как Евгений Евстигнеев, Владимир Самойлов, Валера Приёмыхов, Олег Янковский...
Саратовский период преподнёс мне, конечно, много уроков. И правило у меня с тех пор выработалось простое: пришёл в коллектив, в любой коллектив, - не расслабляйся. Не выворачивай душу наизнанку перед коллегами - не расходуй себя на это, не распыляйся в быту: сохраняй самое сокровенное в себе для зрителя.

Не всё, конечно, зависит только от нас самих. Судьбу свою мы можем предполагать, а уже Бог ею располагает. Но у меня всё-таки большей частью сбывается то, о чём я мечтаю. Задумываю, к примеру, встречу с человеком - и обязательно она рано или поздно произойдёт.

В Саратовском театре я работал в паре с Олегом Янковским. Он уже снимался в фильмах "Служили два товарища", "Щит и меч" и вдохновенно рассказывал о съёмках. Я тоже стал думать о кино. Надо сказать, что кино я всегда любил взахлёб, необузданно и страстно, как мальчишка. Я навечно очарован кино... И тогда же, в Саратове, я стал сниматься. В 1974 году меня пригласила на кинопробы в фильме "Самый жаркий месяц" ассистент режиссёра Наталья Эсадзе. Пока там думали да решали, в коридоре Мосфильма меня перехватила другая киногруппа. И меня утвердили без кинопроб на роль Алексея Углова в фильме Ф. Филиппова "Это сильнее меня". Кинематографический период начался с этого. Потом играл я сталевара Бориса Рудаева в многосерийном телефильме "Обретёшь в бою", Игоря Ивановского в "Дожить до рассвета", Станицына в "Меня ждут на земле".

Особо больших художественных открытий на материалах таких ролей сделать вряд ли кому удалось бы. Но было в этих сценариях нечто привлекательное для меня. С одной стороны - откровенная, вроде бы, публицистичность, а с другой - конфликтность, острота ситуаций. Мне нравился нравственный максимализм моих героев. И я изо всех сил старался наделить их и добротой, и интеллигентностью, и душевной щедростью... Однако, было понятно, что это - полууспех: играть надо в каком-то другом, новом качестве.
Мне чудилась некая опасность в экранной положительности моих героев. Надо было как-то уходить от типажности - к характерам, в которых заложено было бы какое-то серьёзное противоречие. Хотелось, чтобы каждая роль была пробой сил в новом материале, в новом неожиданном ракурсе, в новом, может быть, жанре. Мне хотелось гораздо большей контрастности в самом характере будущих героев. Но тогда мало что зависело от моих желаний.

Потом я снимался в фильме Валеры Ланского "Приезжая" и одновременно в фильме Сегеля "Риск - благородное дело". Так вот, именно фильм "Приезжая" стал тем фильмом, который многое перевернул в мне. Встреча с Ланским оказалась судьбоносной - он нашёл во мне что-то, о чём я и не подозревал в себе. Благодаря ему произошла серьёзная переоценка того, что мною было наработано.

Наверно, мы оба не были тогда готовы к встрече друг с другом. Он видел образ шофёра Баринева, первого парня на селе, совсем иным - и внешне, и внутренне. Я же, как киноактёр, не умел тогда многого из того, что требовалось этому режиссёру. К счастью, через какое-то время стало понятно: его видение роли и моё совпадают в одной точке - как сила любви способна преобразить человека, вывести его к доброте и мужской ответственности за любимую женщину. И здесь Ланскому требовался от актёра очень тонкий и сложный психологический рисунок. Уже в процессе совместной работы он буквально вытаскивал, извлекал из меня такие поведенческие реакции, ценности которых я, может быть, сам не увидел бы. До сих пор дорожу тем кинематографическим опытом, который был приобретён мною в фильме "Приезжая" по сценарию Артура Макарова...

А фильм Я. А. Сегеля "Риск - благородное дело" вышел на экраны весной 1977 года. Действие в нём развивается на одной из киностудий, куда случайно попадает мой герой - бывший спортсмен Юрий Русанов. Он становится по ходу сюжета сначала каскадёром, а потом и актёром кино. Образ не простой, в характере заложен драматизм. И приходит Юрий Русанов к тому, что в жизни побеждают решительность и мужество. Это была тоже по-своему интересная, по-своему ценная для меня работа.

Особенно сильно меня влекли такие роли, в которых можно выявить связь с родной землёй. Когда Родина - условие бытия. Высота этих переживаний влекла. Можно себе представить, как я обрадовался, получив роль Алёхина. Я счастлив был такой возможности - создавать противоречивый, трагический образ великого русского шахматиста в фильме "Белый снег России". Он вышел на экраны в 1980 году, после ряда фильмов, в которых я играл, - после "Так и будет", после "Похищения "Савойи". Белый снег России возникает в самые острые, в самые тоскливые моменты жизни Алёхина, оставшегося без Родины...

Сценарий был написан А. Котовым и Ю. Вышинским. Режиссёрская работа Ю. Вышинского. А начинается всё - с кадров небывалой славы. С триумфа русского шахматиста. Буэнос Айрес, матч на первенство мира. Александр Алёхин сокрушил непобедимого Капабланку...

Не мною это подмечено, но самые тяжёлые ошибки человеку свойственно совершать на немыслимом своём взлёте, на самом гребне успеха. Вот где нужно быть особенно осторожным... Алёхин не возвращается в Россию.

Потеря Отчизны - и бесконечная, до самоотречения, любовь к шахматам, к этому виртуозному искусству, в котором его трудно превзойти! Всё это сложно и больно переплелось в Алёхине. Не случайно он пишет: "Человек без Родины всегда одинок. Одинок в счастье, одинок в забвении, одинок в смерти".
Все оставшиеся годы его будет преследовать тоска по России. Единственная нить, которая связывает его с прошлым, это только шахматы Чигорина (подарок Крыленко, который руководил в те годы шахматным движением в СССР и благословил Алёхина на завоевание шахматной короны). С этими фигурками он не расстаётся до конца своей жизни.

Образ Алёхина делался как раз на противоречиях в характере - это было именно то, о чём я мечтал. Робость сменяется решительностью, приступы тоски чередуются с припадками гордости. Всё должно держаться на внутренних жесточайших противоречиях, увы - свойственных гениям. И всё - на сострадании к Алёхину-человеку, на любви к нему - к нашему соотечественнику...

Очень большие возможности были даны мне самим сценарием. Особенно - в сцене сеанса вслепую на тридцати двух досках. Против тридцати двух фашистских офицеров. Как же Алёхин презирает и ненавидит своих соперников с их арийской спесью! И как его поведение на сеансе оценено потом немецким генералом? "Дерзость!.. Ваше место за колючей проволокой!"

Этот эпизод по сюжету гениально замкнут с другим эпизодом - Алёхин узнаёт, что война окончена полной победой Советского Союза. И вот на смену радости за страну приходит трагическое понимание своей полной непричастности к этой победе... Там, за тридцатью двумя досками, он, русский человек, фашистов победил. А вот основную битву - её оставленная им Родина выигрывала в тяжелейших испытаниях без него. Когда он, Алёхин, сидел здесь, был в стороне и не имел никакой возможности помочь своей стране, своему народу... Теперь там - грандиозный праздник, к которому он, добровольный изгой, не приобщён. Он - чужой там, на Родине.

И вот в захолустном уголке Португалии состарившийся на чужбине Алёхин готовится за своей чигоринской доской к матчу с Ботвинником. Он хочет выиграть, хочет играть - непременно в Москве! И он умирает - легко, спокойно, перед самым долгожданным возвращением в Россию. Умирает с уверенностью человека, которому судьба подарила наконец-то возможность исправить неверный шаг, подвести итог его горестной судьбы!
До сих пор благодарен кинематографу, что он подарил мне встречу с реальной гениальной личностью. И, благодаря этой работе над трагическим, вечно тоскующим образом великого, бессмертного Алёхина, многие, очень многие вещи открылись для меня в новом свете...

Я снимался вместе с Всеволодом Якутом, он играл роль Ласкера. Ласкера, лишённого нацистами Родины, который прекрасно понимает Алёхина, лишившего себя Родины. От Якута я и получил приглашение в Москву. Всеволод Семёныч, правда, долго присматривался ко мне. Только потом уже позвал показаться главному режиссёру театра имени В. Ермоловой - Владимиру Андрееву. И решилось всё, в общем-то, за пятнадцать минут. Опять - случай.

Приехал я в Москву, показался Андрееву - и прослужил в Ермоловском театре пять лет... Да, перебраться в Москву я мог и раньше. Предложений к тому времени было уже несколько. А вот решился на это - не сразу. В частности, о переезде был у меня когда-то разговор с Олегом Ефремовым. Честно говоря, мы не поняли тогда друг друга. И я вернулся в Саратов. Но с Владимиром Андреевым у нас всё получилось быстро и просто. Мы сразу ощутили духовную близость. И она не покидает нас до сих пор.

В Москву мы, семьёй, переехали в 1980 году. И здесь без жилья особо не бедствовали. Жили сначала в общежитии на 3-ей Тверской-Ямской. Дверь в нашу комнату не закрывалась - много было новых знакомств, гостей, песен, танцев, веселья. Андреев пообещал, что получу я квартиру через год - мы получили её уже через 10 месяцев.

Часто слышу такой вопрос: что для меня важнее: театр - или всё же кино. Для меня театр - это мой дом, а кино - это гостиница, где ты прописываешься временно. Но возвращаюсь-то я всегда - в театр. И всегда - с удовольствием. Театр никогда не умрёт, потому что нет ничего прекраснее живого дыхания актёра. Если в кино ты можешь выложиться в дублях - и всё остальное от тебя уже не зависит, то в театре изволь каждый день выкладываться на полную катушку - и на глазах у зрителей. Театр отбирает больше - и больше даёт.
Но есть у кинематографа одно, не менее мощное, свойство. Оно способно раздеть актёра догола - за счёт крупных планов выявить такие вибрации души, которые редко прочитываются в театре. И всё же театр - более загадочное искусство. В нём больше необъяснимого, живого и вечного. Оно в меньшей степени подвержено технологическому процессу.

Однако, я не провожу такой уж резкой границы между работой в театре и работой в кино. Как-то Жана Габена спросили, что лежит в основе кинематографа. Он отметил три фактора: во-первых - сценарий, во-вторых сценарий, и в третьих - сценарий. Если есть мощная первооснова, если заложен в тексте полноценный характер, то не важно, где именно ты его сыграешь - в театре, в кино, на телевидении... И, работая над ролью, о зрителе думаешь далеко не в первую очередь. Постичь характер героя, эпоху, найти точный образ, пластику - много всего стоит первым номером. Но в итоге - всё равно, всё сводится именно к зрителю. К его оценке, к его восприятию. И, может быть, в меньшей степени - от кинокритиков и театроведов. Такая получается последовательность...

А самое главное в творческой судьбе любого актёра - это талантливый режиссёр. Вот - истинная благость. У каждого актёра в работе над ролью есть изначально некая заданность, она диктуется ему и драматургией, и, конечно же, режиссёром. И мало кого из актёров раскрывают с точки зрения его собственной сути. Очень часто режиссёр проходит мимо актёрского миропонимания, не особенно в него вглядываясь: раз - и проехали... Может быть, актёр всю свою жизнь занят тем, что ищет своего режиссёра... Если говорить о себе, то мне особенно хорошо работалось с Валерием Лонским, с Евгением Матвеевым, Владимиром Меньшовым. Однако хотелось попробовать и себя в режиссуре.

Эта мечта тоже со временем сбылась. Фильм "Только не уходи" - мой режиссёрский дебют. Теперь можно сказать, что сценарий был не из лучших. Да и тема - не моя. Но сам процесс съёмок был потрясающим. По крайней мере, для меня.

Категория: Главы книги 1-11 | Добавил: skif (07.12.2010)
Просмотров: 858 | Комментарии: 1 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
^